Окно в прошлое: путешествие по Суздалю через узоры наличников

Окно в прошлое: путешествие по Суздалю через узоры наличников

Прогулка по улицам Суздаля сама по себе зрелище незабываемое. 

Но сегодня вместе с нашим корреспондентом Ангелиной Свищ и краеведом Дарьей Ермолиной приглашаем вас окунуться в историю этого прекрасного города через детали деревянного декора. Будем «открывать» для себя суздальские наличники.

Этому дому в сердце Суздаля без малого 200 лет. Потемневший от времени и немного покосившийся, он не стал от этого менее интересным. В его наличниках нет сложных фигур и обилия деталей. Но именно эта простота помогает понять, каким был самый ранний язык деревянной резьбы.

— Вырезать любое изображение из массива дерева достаточно сложно, соответственно пользовались такими минимальными элементами.

Мастер работал с цельным деревянным массивом, поэтому выбирал лаконичные формы. Но даже в них зашифровывал представления о благополучии, рассказывает блогер-краевед Дарья Ермолина. Первый наличник становится образом Суздаля земледельческого. Здесь резьба говорит не о красоте ради красоты, а о самом важном.

— Солнце и вода — всё, что нужно для того, чтобы был урожай. А ещё плодородная почва Ополья. Потому что, конечно, Суздаль — это огородничество, и хозяева этого дома занимались огородничеством.

Но Суздаль прошлого — это не только земля и огороды. Другой важный образ города связан с храмами, каменной архитектурой и древнерусским искусством. Вот лев на этом доме. Тот же мотив есть в декоративном убранстве Дмитриевского собора. Наличники и барельефы восстанавливали около тридцати лет назад. А сама история этих элементов связана с 19 веком.

Дарья Ермолина, блогер-краевед:

— В 1831 году барельефы реконструировались, восстанавливались, проходила большая реконструкция. Из Поволжья выписали резчиков, поскольку принцип работы над барельефной, глухой корабельной один и тот же.

И именно в этой резьбе соединяются разные художественные традиции. В суздальском наличнике переплетаются классицизм и барокко. Порядок и симметрия — с одной стороны, и любовь к объёмным и выразительным деталям — с другой.

— С одной стороны, это роженица, а роженица интерпретировалась как вазон. С античного взяли, похоже.

Проходя по узким улочкам, можно заметить: наличники здесь не похожи друг на друга. Дарья читает их уже более десяти лет. В одном живут местные приметы, в другом — черты соседних городов. Так деревянная резьба показывает, что Суздаль никогда не существовал отдельно от окружающего мира.

— Торговый город в старину, даже в 18–19 веке, здесь люди были из разных точек Владимирской области, поэтому здесь такое переопыление. Можно встретить резьбу, характерную для Владимира.

Вместе с людьми и ремесленниками перемещались и художественные приёмы. Мотивы, появившиеся в одном месте, могли со временем укорениться в другом.

— Создание Санкт-Петербурга в период 18–19 века нашими аргунами, а потом, конечно, это всё перекочевало и распространилось по территории всей Владимирской области.

Поэтому наличник становится своеобразной картой связей. Суздальская резьба не замыкалась в границах одного города. Она была частью большого культурного пространства, где сюжеты переходили от мастера к мастеру, от дома к дому, от одной земли к другой. И со временем такой обмен не стирал местные особенности, а, наоборот, сочетание разных элементов делало городские наличники особенными, узнаваемыми.

Дарья Ермолина, блогер-краевед:

— Это вот как раз полукружие. Там у него ещё червушка есть и получервушка, это сердечко. Но общая стилистика вот такая. В Ивановской области таких кружевных наличников тоже много. Ивановская область здесь близко.

Этот наличник называют кружевным. В узоре много воздуха, плавных повторяющихся линий, полукружий и мелких прорезей. А это уже новодел.

Дарья Ермолина, блогер-краевед:

— Конечно, это советский период. Это не старый наличник. Используются помимо пропильной и накладной моделированной резьбы токарные элементы, сделанные на токарном станке, вот в зоне как раз полотенец.

Форма при этом сохраняет связь с классической традицией. Над окном — разорванный фронтон, по бокам — декоративные полотенца. Старые мотивы остаются, но меняются инструменты и способы работы. От строгих геометрических форм — к образам, которые будто сошли со страниц сказки. На этом доме особенно много лошадей.

— Опять же разорванные фронтоны, и мы можем просто говорить, что это характерная суздальская черта, если знать, что классицизм, Нижний Новгород, Нижегородское княжество.

В русской культуре конь — не только помощник в хозяйстве. Это ещё и символ силы, дороги, спасения.

Дарья Ермолина, блогер-краевед:

— В наших сказках русских, славянской мифологии вот эта функция коня — спасать, защищать — она поддерживается. Можно вспомнить сказку «Конёк-Горбунок», который приходит к герою помощником волшебным из могилы отца. Вещий Олег получил смерть от мертвого коня.

Для хозяина дома такой рисунок мог быть просто частью красивого орнамента. Но для нас он открывает ещё один пласт истории Суздаля — мир народных представлений, где привычные фигуры на фасаде могли выполнять защитную роль. И всё же главная особенность наличников в их способности меняться вместе с городом.

Дарья Ермолина, блогер-краевед:

— Человек с помощью резьбы изобразил свою собственную жизнь и все свои чаяния, надежды, пожелания о том, как она должна складываться. То, что он любит, какие-то важные события из его жизни.

Эта домовая резьба — наш современник. Все элементы вышли из-под стамески резчика Александра Ерашова. Здесь и Белка со Стрелкой, летящие в космос, а рядом исконные образы.

— Фараонка, Дева-рыба, третий наличник — это тоже герой поволжской резьбы, которая переселилась к нам, во Владимиро-Суздальскую землю. Вообще, образ очень интересный, потому что в наших мифах и в нашем сознании он перепутался с птицами-сиренами. Помните, у Пушкина: «Русалка на ветвях сидит». Да, это мифологическое существо, которое совместило в себе черты птиц-сиренов.

Историю города можно читать по летописям. А можно — по его окнам. Нужно только остановиться и внимательно посмотреть. В наличниках есть отражение жизни и нас самих.

Ангелина Свищ, Андрей Синягин. «Вести-Владимир».