Жизнь как путешествие: наследие Василия Шульгина во Владимире

В этом году два значимых события, связанных с Василием Витальевичем Шульгиным. Во-первых, полвека со дня его смерти. И 60 лет, как он переехал во Владимир в дом на улице Фейгина. Большой репортаж о многогранном человеке.

1964 год. Время оттепели, разоблачения культа личности, романтизации октябрьской революции. «Перед судом истории» и Василий Витальевич Шульгин — живое олицетворение прошлого, участник судьбоносных для России исторических событий. Документальный шедевр снят режиссёрами с чекистским прошлым Владимиром Вайнштоком и Фридрихом Эрмлером. КГБ полностью контролировал съёмочный процесс, как и самого Шульгина. На вопрос, что эта картина принесёт советскому народу, Эрмлер отвечал: фильм — политическая акция. «Я хочу, чтобы он всем сказал: "Я проиграл!"»

Но перевоспитавшегося эмигранта никто не увидел. Фильм всё же получился неоднозначным для того времени. Его и запретили. Но нам повезло, что эти кадры сохранились. На них — подлинный Шульгин, смирившийся с обстоятельствами, но не отказавшийся от своих убеждений. А ещё реальный человек с дореволюционными манерами. Мы слышим русскую речь выпускника киевской гимназии царского времени, депутата трёх Государственных Дум Российской империи, в 1917-м принимавшего отречение Николая II, а затем его брата Михаила Александровича. Да, у Шульгина была уникальная возможность изменить ход истории, судьбу тысячелетней России. НО! — он не сумел.

— Я не хотел убийств, крови… Лишь мирным отречением вывести мою родину из тупика, но это мне не удалось.

Родился в царствование Александра II, а умер при генсеке Брежневе. И где? Во Владимире. Между этими датами 98 насыщенных событиями лет. И многие неизвестные страницы открыты сегодня владимирским историком Александром Капусткиным. Он годами собирает документальный материал о Шульгине: уникальные фото и личные вещи, даже со времён эмиграции. Как эта вешалка с надписью «Шульгин» на сербском. Он не принял революцию, связав свою жизнь с белым движением, и почти четверть века прожил в эмиграции, окончательно обосновавшись в сербском городке Сремски-Карловци.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— Мне там удалось побывать… где он жил, венчался с супругой, где был штаб Врангеля и где сам жил и жили Шульгины.

В 1944-м после освобождения Белграда Красной армией жизнь Шульгина примет другой поворот.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— И вот однажды утром, когда Шульгин пошёл за молоком, ему велели пройти в комендатуру… но домой не попал.

Шульгина арестовали и вывезли, завернутым в ковёр, на самолёте в СССР. За антисоветскую деятельность его приговорят к 25-летнему тюремному заключению во Владимирском централе. Так Шульгин и станет нашим земляком. Не по рождению — по судьбе. В 1956-м после смерти Сталина его досрочно выпустят по амнистии и определят в Гороховецкий дом инвалидов. Из эмиграции приедет к нему и супруга Мария Дмитриевна. Важную роль в их судьбе тогда сыграет полковник спецслужб Владимир Шевченко. Именно он поспособствует выделению чете однокомнатной квартиры.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— Мы находимся у легендарного дома… легендарный владимирский дом получается, память о котором хотелось бы сохранить…

Создание музея Шульгина для Александра стало делом жизни. Во владимирскую квартиру Шульгина не зарастала народная тропа. Художник Илья Сергеевич Глазунов тоже не раз бывал. К сожалению, ему не удалось закончить портрет Шульгина.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— А здесь ещё одна открыточка — работа Ильи Сергеевича Глазунова: один из братьев Карамазовых. И была книга с иллюстрациями, и это не просто портрет вымышленный, а жителя Владимира Николая Коншина, тогда студента театрального института.

Семья Коншиных соседствовала с Шульгиным. Его здесь по-настоящему любили как родного. Бесценны их воспоминания. Николай Коншин рассказывал, как однажды Шульгин попросил его отправить телеграмму, а затем сразу идти домой. Но мальчишке интересно было, чем дело закончится. Телеграмма была адресована лично Андропову.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— Оказалось, что в телеграмме было написано на имя КГБ: «Уважаемый Юрий Владимирович, разрешите отслужить панихиду по убиенному императору Николаю II». К нему приехали и спросили: зачем же так официально? Никто не мешал. Может, вопросы у вас есть.

Вопросы, конечно, были. Провидец СССР Вольф Мессинг, дважды бывавший во Владимире, рассказал Шульгину, что один из его сыновей, Дмитрий, жив и живёт в США. Но Шульгин не получит разрешения властей увидеться с ним. Мессинг напророчит Шульгину и 100 лет жизни. Ошибся на два года. Памятная реликвия — машинопись книги Мессинга из библиотеки Шульгина. Василий Витальевич до конца жизни оставался гражданином Российской империи, рассказывает Александр. Так и не принял советского гражданства. Но не считал себя врагом и ничего не хотел делать против советской власти. Призывал эмигрантов не относиться враждебно к СССР. Вот его совместный с КГБ труд — «Письма русским эмигрантам». В свою коллекцию Александру удалось приобрести архив Ростислава Красюкова, отставного морского офицера, друга Шульгина.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— 22-й дом сохранился до сих пор в Санкт-Петербурге. Он у входа в подъезд. Есть душевные… У ВВ сильно мёрзла голова, поэтому он надевал меховую шапочку.

Александр познакомился и с Николаем Брауном, так же секретарём Шульгина в СССР.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— Мне довелось с ним пообщаться. Он жив, здоров. Живёт в Санкт-Петербурге. «Меня нельзя агитировать против советской власти, потому что я её противник».

Василий Витальевич был настоящим мудрецом и во многом провидцем, замечает историк. Насколько же актуально сегодня звучит его произведение «Украинствующие и мы».

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— Василий Витальевич родился в семье издателя газеты «Киевлянин» в 1869 году. Нам нужно задуматься, для чего… Первый номер газеты начинался словами: «Это земля русская, русская, русская». То есть эта проблема выдуманного украинства стояла ещё в середине XIX века, представляете.

Газету впоследствии издавал и сам Шульгин. А своей брошюрой 1939 года издания развенчивает мифы украинских сепаратистов о древности Украины.
Приезжал к Шульгину и Ростропович. Стоя на коленях, целовал ему руки. Как вспоминал режиссёр, поэт Владимир Миодушевский, узнав, что Шульгин жив и живёт во Владимире, помчался к нему прямо в ночь.

Этот экспонат сохранил краевед Михаил Коншин. Бритва, которую Шульгин одолжил однажды Ростроповичу.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— Вот, собственно говоря, та самая бритва, которой Ростропович орудовал, она сохранилась. Подреставрировали коробочку.

Василий Витальевич к концу жизни практически ослеп. Но всегда записывал свои сны, увлекался мистикой — вот эти уникальные тетради. Шульгин был очень музыкальным — играл на фортепиано, скрипке, гитаре. Пел арии и романсы даже находясь во Владимирском централе. И, конечно, сам сочинял. Одно из его стихотворений сегодня в фондах Владимиро-Суздальского музея-заповедника. А посвящено оно Юлии Николаевне Французовой. Её родители дружили с семьёй Михаила Коншина. Он и предложил познакомить тогда студентку владимирского пединститута с Василием Шульгиным.

Юлия Французова, председатель Фонда Бориса Французова:

— Ну я тогда думаю: кто Шульгин? По истории вспоминала, а брат мой сказал: «Да это член Госдумы, принимавший отречение от императора». Ну, мы всем интересовались — ну почему бы не познакомиться с таким человеком.

Василий Витальевич и его жена Мария Дмитриевна покоряли своей душевностью и гостеприимством.

Юлия Французова, председатель Фонда Бориса Французова:

— Он любил вопросы задавать, интересовался молодёжью: что делаем, читаем, смотрим… И брат мой в то время читал стихи, увлекался Маяковским.

В 60-е все читали Вознесенского, Рождественского. Но Шульгин слушал эти стихи молча и ничего никогда не говорил, замечает Юлия Николаевна.

Юлия Французова, председатель Фонда Бориса Французова:

— Однажды он сказал мне, что написал стихотворение. Ну я несказанно удивилась. И вот подарил стихотворение мне. Вообще стихов мне никто не посвящал в то время. А тут он… Это было, конечно, приятно, мило и неожиданно.

«Ах, Юлия, могу ли я… жить в ужасе таковском. Вы мёд, но мёд из улия, в майентке Маяковской…» Ещё один поступок Шульгина покорил Юлию Французову. После похорон его жены.

Юлия Французова, председатель Фонда Бориса Французова:

— Он 40 дней прожил вот в деревне рядом с кладбищем у каких-то людей, чтобы приходить на могилку и молиться… Для меня, неверующего тогда человека, это было какое-то откровение.

Это фото сделано в последний день рождения самого Шульгина. Автор — очень известный фотограф Игорь Пальмин.

Александр Капусткин, краевед, коллекционер:

— Владельцем этой фотографии был Андрей Кириллович Голицын, первый предводитель Российского дворянского собрания. Он тоже к ВВ приезжал. И ещё один экспонат символичный — поскольку жизнь ВВ — это большое путешествие, его походный саквояж, чемодан.

Конечно, хочется, чтобы все эти исключительные вещи нашли своё место в постоянной экспозиции музея Шульгина. И во Владимире он должен быть обязательно!

Татьяна Воронцова, Илья Хлудов. «Вести-Владимир».